Зоопсихология

Реклама

Ссылки партнеров

Проблема эволюции поведения Печать E-mail
Проблема наследуемого и приобретенного в поведении
Часто излагая материал о типах поведения животных, говорят о некой эволюционной лестнице или шкале сложности, вдоль которой можно расположить все организмы, живущие и жившие на Земле. Поскольку поведение совершенствуется вместе с телом, то предполагается, что «примитивные» организмы отличаются от «высокоразвитых» тем, что у последних и поведение более совершенное. В то же время эволюция форм тела животных или растений изучается по ископаемым остаткам, которые подобны исторической документации эволюции, хоть и очень отрывчатой. Но получить прямые сведения о ходе эволюции поведения мы не в состоянии, так как ископаемые не способны как-либо «себя вести», тем самым предъявить учёным архаичные формы или стадии становления поведения.
Базовые положения классической генетики логически и экспериментально хорошо проработаны. Но, к сожалению, в приложении к теории эволюции, построенной на основе теории Ч.Дарвина, эти положения мало что дают. Никто и никогда не наблюдал возникновения нового вида в природе, и никогда ещё не был выведен новый вид в лаборатории. Хотя мутационный процесс изучается уже около ста лет, но никакого механизма образования новых видов посредством известных мутагенов не выявлено. Воздействие мутагенов приводит к образованию самых удивительных форм (сортов и пород), но — в пределах существующих видов. Хотя внешне болонка от овчарки отличается больше, чем, к примеру, гепард от леопарда. И все породы домашних собак — это один и тот же вид. Трудность как раз в том и состоит, что генетики, «зачарованные» дарвиновской гипотезой о происхождении видов, не могут найти механизма видообразования в другой сфере. Однако теория Дарвина прекрасно объясняет принципы адаптации видов к внешней среде за счёт ресурсов (разнообразия) существующего видового генофонда.
Само поведение осуществляется лишь в границах, которые определяются возможностями их средств восприятия, исполнительных органов и мозга. Животное не сможет «... летать, если у него нет крыльев, кричать, петь, лаять, если у него нет голосовых связок, становиться на задние лапы, если строение его тела не позволяет этого. Животное не сможет писать слова, даже если у него большой палец на руке противопоставляется остальным, но нет нервных механизмов, которые направляли бы руку, с тем чтобы она выводила буквы* (Вилли К., Детье В. Биология.— М.: Мир, 1974.)».
Для учёных-биологов привычно сравнивать животных по внешним признакам или по внутренним органам, причём отличаться близкие виды могут лишь по одному признаку формы, вовсе не очевидному* (* Например, по деталям строения хромосомного аппарата. См.: Левонтин Р. Генетические основы эволюции.— М.: Мир. 1978). Лишь относительно недавно стало понятно, что граница между разными видами может пролегать и по некоторым особенностям поведения. Так, например, два вида сверчков Nemobius отличаются только по характеру стрекотания** (** Вилли К., Детье В. Биология.— М.: Мир, 1974.).
Многообразие форм поведения у животных интересно не столько само по себе, сколько в связи с усилиями понять особенности поведения человека. Мы кажемся себе единственными в своём роде, но уникальность нашего вида базируется на генетических приобретениях наших предков, уходя своими корнями в царство животных. Недооценка этого обстоятельства может оказаться очень опасной для людей. Развитие поведения и всей общественной жизни человека в течение последних 40 000 лет шло невероятно быстро, несравненно быстрее, чем у животных. В то время как генетически мы вряд ли сильно изменились с момента появления кроманьонского человека. Пока мы не в силах, да и не в праве, ускорять свою генетическую эволюцию и приспосабливать её к быстрым социокультурным изменениям (порой ужасающим) в сфере обитания человека и к обусловленным ими глобальным изменениям в природе.

 
Rambler's Top100